Как ограничивают доступ к архивам репрессированных
В государственных архивах хранятся дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, позволяющие восстанавливать судьбы репрессированных. По закону доступ к личной и семейной тайне ограничен на 75 лет, после чего материалы могут изучать не только родственники.
В октябре 2024 года власти разрешили закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам страны. В марте 2025 года архив утвердил порядок: специальная комиссия подготавливает заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуют.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю перестали выдавать дела в свердловском архиве, потребовали подтверждение родства. Аналогичные ограничения подтвердили в Челябинской и Костромской областях.
При этом ведомство заявило, что комиссия еще не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа к ним; причина перехода к новым процедурам остаётся неясной.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало копию дела реабилитированного, сославшись на служебные сведения.
Редекоп обжаловал приказ; в феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске, а в мае оставил решение в силе после апелляции.
Как доступ ограничивали раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил из архива ФСБ акт о расстреле своего прадеда. Но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу. Прокуратура поддержала требование заранее указать фамилии.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента объясняет новые меры защитой архивной информации от искажений и использования в интересах недружественных государств. Историк считает, что закрытие архивов связано с изменением государственной исторической политики. Ограничения мешают готовить книги памяти, устанавливать имена жертв для проектов вроде «Последнего адреса» и узнавать судьбы собственных родственников.
