Коротко о решении
Арбитражный суд города Москвы удовлетворил иск Банка России к бельгийскому депозитарию Euroclear и присудил рекордную сумму компенсации — 18,17 триллиона рублей. Судебный процесс проходил в закрытом режиме по просьбе истца.
Основания и позиция сторон
Центробанк потребовал возмещения убытков, связанных с санкционной блокировкой суверенных активов, включая стоимость замороженных ценных бумаг и упущенную выгоду. Euroclear оспаривает иск и намерен обжаловать решение русского суда, утверждая о нарушениях права на справедливое разбирательство.
Сложности с исполнением
Юристы отмечают, что практические возможности приведения решения в исполнение ограничены. Euroclear действует по бельгийскому праву, а значительная часть российских активов находятся на специальных счетах типа С, на которые распространяются ограничения, введённые указами президента.
Исполнение судебного акта в настоящий момент ограничено: обращение взыскания на спецсчета типа С по решениям, вынесенным после 3 января 2024 года, запрещено.
Впрочем, юристы не исключают возможных исключений: при изменении соответствующих указов Центробанк мог бы попытаться взыскать средства с корреспондентских счетов Euroclear в национальной депозитарной инфраструктуре.
Международный контекст и влияние на Euroclear
Решение российского суда в первую очередь рассматривается как инструмент давления на депозитарий. Оно может быть трудно признано и исполнено в ЕС и других юрисдикциях, а также повлиять на оценку рисков и кредитный рейтинг Euroclear.
Евросоюз ввёл запрет на признание и исполнение решений российских судов на своей территории, а также расширил механизмы защиты компаний от исков, подаваемых в третьих странах.
Перспективы взыскания в дружественных юрисдикциях
Центробанк теоретически может претендовать на активы Euroclear в странах, лояльных к России (например, ОАЭ, Гонконг, Казахстан), но на практике это сопряжено с множеством правовых и процедурных препятствий, включая давление со стороны ЕС на эти юрисдикции.
Вывод
Решение московского суда имеет символическое значение и создаёт дополнительное юридическое и репутационное давление на Euroclear, однако немедленное и полноценное исполнение вердикта в международной практике маловероятно.