События минувших выходных вокруг судоходства через критически важный Ормузский пролив показали, что его будущее как ключевой артерии поставок нефти и газа остаётся неопределённым. Стало ясно, что даже после достижения устойчивого мира восстановление довоенных объёмов перевозок растянется на месяцы, а возможно, и на годы.
В субботу власти Ирана объявили об ужесточении контроля над проливом в ответ на американскую блокаду: иранские военные обстреляли несколько судов и предупредили моряков о закрытии прохода, хотя за несколько часов до этого Тегеран заявлял об открытии маршрута. На следующий день США задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас вопреки ограничениям. По данным спутникового мониторинга на дневное время понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Фактическое закрытие пролива последовало после начала 28 февраля совместных ударов США и Израиля по целям в Иране. С тех пор движение через Ормуз, по которому в обычных условиях проходит порядка пятой части мировых морских поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия проявились быстро и оказались тяжёлыми. Около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки застряли в акватории Персидского залива. Это вынудило компании останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьёзный удар по экономикам множества стран от Азии до Европы.
Военные действия также привели к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре и серьёзно осложнили дипломатические отношения в регионе.
Как и когда может начаться восстановление
Перспективы возвращения к прежним объёмам поставок зависят не только от прогресса в переговорах между Вашингтоном и Тегераном, но и от практических факторов: логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, стоимости фрахта и готовности судовладельцев идти на повышенные риски.
Первыми должны покинуть Персидский залив около 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основной поток этих грузов, скорее всего, отправится в Азию, куда обычно направляется около 80% нефтяного экспорта из Персидского залива и до 90% поставок сжиженного природного газа. По мере выхода нагруженных судов в залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они направятся к погрузочным терминалам, таким как саудовская Рас‑Таннура и иракский нефтяной порт Басра.
Первой задачей этих судов станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас оцениваются примерно в 262 миллиона баррелей — это около 20 суток добычи. При такой заполненности складов практически нет пространства для наращивания добычи до тех пор, пока экспорт не начнёт устойчиво восстанавливаться.
Даже после частичного разблокирования запасов логистика танкерных перевозок будет сдерживать выход потоков энергоресурсов на полную мощность. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а более длинные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительное осложнение — возможная нехватка судов. Значительная часть танкерного флота была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Америки в Азию, причём такие рейсы могут длиться до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возврат терминалов Персидского залива к довоенному ритму погрузки будет неравномерным и, по оценкам, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
«Замкнутый круг» добычи и судоходства
По мере возобновления загрузки танкеров крупным производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, предстоит перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу НПЗ и других объектов, остановленных во время боевых действий.
Это потребует сложной координации — в том числе возвращения тысяч квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных из зоны риска. Темпы восстановления добычи будут зависеть от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, образуя замкнутую взаимосвязь между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно на половине месторождений нефти и газа в Персидском заливе пластовое давление остаётся достаточным, чтобы выйти на довоенный уровень добычи примерно за две недели. Ещё на трети объектов наращивание объёмов до прежних масштабов может занять до полутора месяцев при условии безопасной обстановки на море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
Оставшиеся около 20% мощностей, обеспечивавших в общей сложности примерно 2,5–3 миллиона баррелей нефтяного эквивалента в сутки, столкнулись с серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с энергоснабжением потребуют многих месяцев дополнительных работ, прежде чем добычу удастся приблизить к прежним значениям.
Существенный урон нанесён и крупным энергетическим объектам. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежней продуктивности.
В долгосрочной перспективе утраченные объёмы поставок могут быть частично компенсированы бурением новых скважин в регионе. Однако такой процесс потребует не менее года и возможен только при условии устойчивой безопасности и отсутствия военной угрозы.
Когда очереди танкеров сократятся, а добыча стабилизируется, такие производители, как Ирак и Кувейт, смогут постепенно отменять режим форс‑мажора — договорные положения, позволяющие приостанавливать экспорт в условиях неконтролируемых обстоятельств, включая вооружённые конфликты.
Даже при максимально благоприятном сценарии — если мирные переговоры окажутся успешными, не вспыхнут новые вооружённые столкновения, а повреждения инфраструктуры не окажутся глубже текущих оценок, — полное восстановление довоенных масштабов операций в Ормузском проливе и регионе в целом вряд ли возможно в ближайшие годы.
