Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США возле штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года.
Компания представила манифест «новой эры сдерживания»
Компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для американских военных и иммиграционных ведомств, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложила видение «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
18 апреля документ появился в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это краткое изложение книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом теоретического обоснования деятельности компании.
22 тезиса манифеста Palantir
Об ответственности Кремниевой долины и роли армии
1. Кремниевая долина, по мысли авторов, находится в моральном долгу перед страной, которая обеспечила её стремительный рост. Инженерная элита должна воспринимать участие в обороне государства как прямую обязанность.
2. Предлагается «восстать против тирании приложений»: авторы ставят под сомнение, действительно ли смартфон вроде iPhone является главным достижением цивилизации, и утверждают, что он теперь ограничивает представление общества о возможном.
3. Бесплатной электронной почты и схожих цифровых сервисов, по мнению составителей, недостаточно, чтобы оправдать «упадок культуры или цивилизации». Такой упадок допустим только в том случае, если общество всё ещё обеспечивает экономический рост и безопасность.
«Жёсткая сила» и ИИ как основа сдерживания
4. Авторы заявляют, что одной «мягкой силы» и высоких моральных аргументов демократическим обществам больше не хватает. Для победы нужна «жёсткая сила», которая в XXI веке будет опираться прежде всего на программное обеспечение.
5. Вопрос, по их мнению, заключается не в том, появится ли оружие на базе искусственного интеллекта, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники США, как утверждается в документе, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости разработки критически важных военных технологий, а просто займутся их созданием.
6. Служба в армии предлагается как всеобщая обязанность. Обществу рекомендуется серьёзно подумать об отказе от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Авторы утверждают, что если американские военнослужащие требуют более совершенное вооружение, в том числе программное, задача технологического сектора — его обеспечить, продолжая при этом общественную дискуссию о допустимости военных операций за рубежом.
Отношение к государственным служащим и политике
8. Заявляется, что от госслужащих не следует ожидать статуса «жрецов». При этом уровень оплаты труда чиновников, сопоставимый с практикой федерального правительства США, по мнению авторов, был бы губителен для любого бизнеса.
9. Предлагается проявлять больше снисходительности к людям, посвятившим себя публичной политике: искоренение пространства для прощения и терпимости к противоречивости человеческой природы, по их мнению, приведёт к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. «Психологизацию» современной политики манифест критикует как отвлекающую тенденцию: те, кто пытается найти в политике главное содержание собственной жизни и проецирует свои переживания на незнакомых людей, в итоге будут разочарованы.
11. Общество, по словам авторов, слишком стремится уничтожать оппонентов и радоваться этому. Победа над противником, как утверждается, должна быть поводом для паузы, а не для триумфа.
Переход от атомного сдерживания к ИИ
12. Атомный век, по формулировке манифеста, подходит к концу, а вместе с ним и традиционная эпоха сдерживания на основе ядерного оружия. Ей на смену приходит «новая эра сдерживания», в центре которой будут технологии искусственного интеллекта.
13. В документе говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности в той мере, как это делали США. При всех недостатках именно здесь, по мнению авторов, у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. Также заявляется, что американская мощь обеспечила необычайно долгий период мира без прямого военного столкновения великих держав: несколько поколений людей, по оценке авторов, не знали мировой войны.
Пересмотр послевоенного курса Германии и Японии
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа якобы платит высокую цену. Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, по мнению авторов, может изменить баланс сил в Азии.
Культ амбиций, ИИ и борьба с преступностью
16. В манифесте предлагается поддерживать тех, кто старается создавать новое там, где рынок, как считается, бессилен. Культура, как утверждается, часто высмеивает масштабные амбиции предпринимателей, вместо того чтобы обсуждать ценность созданного ими.
17. Кремниевой долине приписывается обязанность участвовать в борьбе с насильственной преступностью. Авторы упрекают часть американских политиков в том, что они уклоняются от решения этой проблемы и избегают необходимых рисков.
18. Агрессивное вторжение в личную жизнь публичных фигур, по мыслу составителей документа, отпугивает талантливых людей от государственной службы и приводит к тому, что во власти доминируют «малоэффективные и пустые фигуры».
19. Осторожность в публичной жизни, которую общество само поощряет, называется разрушительной: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», зачастую вообще ничего не говорят.
Религия, культуры и критика плюрализма
20. Отдельный пункт посвящён «нетерпимости элит к религии». По мнению авторов, это свидетельствует о том, что их политический проект менее открыт интеллектуально, чем обычно заявляется.
21. В манифесте утверждается, что не все культуры равноценны: некоторые якобы породили величайшие достижения, тогда как другие остались неэффективными и регрессивными. Современный подход, при котором все культуры объявляются равными и критика считается недопустимой, характеризуется как догма, игнорирующая реальные различия.
22. Авторы призывают «противостоять поверхностному и пустому плюрализму». По их мнению, США и другие западные общества десятилетиями избегают попыток определить национальную культуру во имя инклюзивности, но при этом не отвечают на вопрос, вокруг чего именно эта инклюзивность должна строиться.
Реакция: обвинения в технофашизме и иерархии культур
Аналитики технологических изданий отмечают, что манифест охватывает широкий круг тем — от «долга Кремниевой долины участвовать в обороне США» и призывов к всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В пункте о культурах подчеркивается, что часть культур и субкультур «творили чудеса», а другие описываются как посредственные, регрессивные и вредные.
Особое внимание привлёк тезис о неизбежности создания оружия на основе ИИ: в документе говорится, что ключевым является вопрос не о том, появятся ли такие системы, а кто именно и для каких целей их разработает. Составители манифеста утверждают, что противники США не будут тратить время на публичные споры о допустимости подобных технологий.
Отдельный резонанс вызвала оценка послевоенного курса в отношении Германии и Японии. Ослабление Германии в документе названо излишним, а его последствия — серьёзным бременем для Европы.
Критика в медиа и академической среде
Публикация манифеста вызвала широкую дискуссию как в технологической среде, так и в СМИ. Комментаторы обратили внимание, в частности, на предложение вернуть в США обязательный призыв на военную службу, отменённый после войны во Вьетнаме, а также на критику культурной инклюзивности и плюрализма, которую некоторые аналитики сочли созвучной тезисам белых националистов о «ценности западных культур».
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о «разнице культур», отметил, что как только принимается подобная иерархия, фактически возникает негласное разрешение применять разные стандарты проверки в отношении разных субъектов. Формально процедуры остаются теми же, но их демократическая функция, по его словам, исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти принципы. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение в том числе оборонным и миграционным ведомствам, и указал, что 22 пункта манифеста — это не абстрактные размышления, а публичная идеология коммерческой структуры, чья выручка зависит от политической повестки, которую она продвигает.
Последствия для контрактов в Великобритании
Манифест вызвал критику и в Великобритании. Ряд политиков выразили сомнения в целесообразности сохранения крупных госконтрактов с Palantir. Компания получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая контракт на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения.
Член британского парламента Мартин Ригли назвал документ, в котором одобряется государственная слежка с помощью ИИ и поддерживается идея всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм о Робокопе, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе Национальной службы здравоохранения, сочла публикацию манифеста «крайне тревожной». По её словам, компания «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны». Она отметила, что если такая структура пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике IT‑решений.